К сожалению, нынешний мировой порядок несет реальную угрозу национальной безопасности и государствам Центральной Азии, включая Кыргызстан. Кыргызстан в начале постсоветского транзита, в период «стратегической неопределенности» в мире показал себя как достойное суверенное государство с обнадёживающей перспективой и с надежной международной репутацией. Благодаря этому, в становлении независимого Кыргызстана были определенные позитивные сдвиги. В турбулентные 90-е годы ХХ в. были заложены многообещающие основы суверенного государства. Прежде всего, пассионарный потенциал посттоталитарного Кыргызстана создавал все новые возможности для масштабной демократизации страны. В весьма сложной обстановке закладывались фундаментальные основы нового государства, с уникальной для региона демократической общественно — политической системой европейского типа, с оппозиционными политическими партиями, свободными СМИ, с активными НПО и международными правозащитными организациями. И самое главное, с решительно демократически настроенным пассионарным обществом. Форсированно начались многообещающие рыночные экономические реформы, причем своевременно и более радикально, чем в других постсоветских странах. Интенсивно налаживались международные отношения и более динамично складывались деловые связи с международными финансово — экономическими организациями.
Однако, революционный романтизм первопроходцев, эйфория реформаторов-демократов в конце ХХ в. — начале XXI в. вступает в полосу стагнации, деградации и произошла чудовищная политическая метаморфоза правящей элиты. Получив свободу от Москвы, она впала в политическую амнезию и забыла свою историческую миссию. Узурпировав политическую власть и приватизировав государственную экономику, она оказалась в плену системной политической и экономической коррупции. Произошло перерождение национальной интеллигенции. Из-за моральной деградации, социального и духовного обнищания существенная часть некогда пассионарного общества подверглась удручающей маргинализации. В результате, Кыргызстан потерял первоначальные ориентиры развития и стал дрейфовать. В итоге, в стране произошли три революции, ушли 5 президентов, 12 раз меняли конституцию, сменились 20 спикеров парламента и 33 глав правительств, несколько раз сменили форму государственной власти. Самое главное, в стране воцарилась деформированная демократия и аморфная власть.
Признаки слабости государственности Кыргызстана были наиболее ярко проявлены на фоне отдельных процессов и событий. Во-первых, Кыргызстан стал страной с аморфной, а посему весьма неустойчивой политической системой, страной резких и радикальных политических процессов, сомнительных политических экспериментов, технологий и кардинальных (революционных) способов решения общественно –политических проблем общества. Во-вторых, баткенские события и другие международные террористические акции показали несостоятельности всей системы безопасности государства. В-третьих, в условиях систематического обострения межклановых, межэтнических и межрелигиозных конфронтацией весьма слабой сферой государства оказались межнациональные отношения. Этнополитический кризис наиболее ярко проявился во время июньской трагедии 2010 года, на юге страны. В ходе которых люди явно ощутив слабость госмашины Кыргызстана стали выступать за ввод российских войск в страну. Более того, отдельные, вполне системные личности страны публично высказывались за вхождение Кыргызстана в состав России.
В этих условиях не раз поднимался вопрос о несостоятельности Кыргызстана как суверенное государство. В 2006 году по результатам исследования ученых МГИМО был составлен «Политический атлас современности», в котором были представлены рейтинги 192 стран-членов ООН, разработанные на основе индексов национального и мирового развития. По индексу государственности Кыргызстан оказался на 191 месте, рядом с Афганистаном и Чадом. На фоне негативных событий и слабых рейтинговых показателей многие эксперты стали весьма пессимистично оценивать положение Кыргызстана. Так, российский политик В.Милов, безапелляционно охарактеризовал Кыргызстан как failed state («несостоявшееся государство»). Появились опасения о «сомализации» и коллапса государственности Кыргызстана (Ю.Солозубов). Российский политолог А.Мигранян для «успокоения» Центральной Азии предлагал расчленить Кыргызстан и отдать север страны казахам, а юг узбекам. Историк А.Князев, считая «сегодняшний Кыргызстан уже классически несостоявшимся государством», заявил, что «раскол Киргизии не выглядит чем–то невероятным». Предлагались меры по спасению Кыргызстана коллективными усилиями стран Евразийского союза и ОДКБ и вытащить его из статуса «провалившегося государства» (Д. Медведев).
О состоятельности государства в те годы примерно, в таком же пессимистичном мнении были представители власти страны, а также сами жители государства. Если премьер-министр страны А. Атамбаев выступая на заседание Жогорку кенеша заявил, что он «мало верит своей стране», то 67% кыргызстанцев по данным ВЦИОМ в 2011г. высказались за объединения страны в рамках бывшего СССР.
Хронологически самые последние пессимистические оценки были в 2021году. Как уже отметили, Американский Фонд Мира (The Fund for Peace) и влиятельный американский журнал Foreign Policy составляя рейтинг слабости государств мира (Fragile Slates Index) оценивали свыше 100 показателей. По итогам рейтинга Кыргызстан заняв 68 место, вместе с Таджикистаном (72 место), Узбекистаном (80 место) и Туркменистаном (97 место) оказался среди слабых государств мира.
Словом, в последние годы угрозы возможной потери государственности Кыргызстана стали приобретать явные контуры, и они имели реальные причины. Перманентный «революционный синдром» подорвал основы государства. Череда революций, которые воспринимались как возможность обновления, на практике часто приводили лишь к переформатированию элит, но не к глубоким системным реформам. Это не только дискредитировало саму революции в общественном сознании, но и подорвало веру в возможность перемен через революционное действие. В обществе уже сформировалась «революционная усталость» и создавалось мнение, что революции и революционеры все эти годы работали не на созидание, а на самоуничтожение государства.
Вывод Кыргызстана из пикирующего состояния началось после октября 2020 года благодаря приходу к власти Садыра Жапарова и его команды. Несмотря на существующие вызовы, этот период стал точкой отсчета для выхода из затяжного падения и начала строительства нового государства. Несмотря на скептицизм части общества, именно с этого момента были предприняты попытки создать нового государства с новой политической архитектурой, провести радикальные экономические реформы, осуществить сильную многовекторную внешнюю политику и самое главное – делать акцент на стабильность общества. Садыр Жапаров проявил себя как лидер новой формации — системный реформатор, решивший всерьёз по-новому перезапустить государственность Кыргызстана. Под его руководством началась новая политическая эпоха. Конституционная реформа изменила архитектуру власти, экономика демонстрирует признаки активного роста, активизируется многовекторная внешняя политика, общественная жизнь постепенно стабилизируется. Возвращается ощущение порядка и перспективы, а вместе с ним — и доверие граждан к государству.
Но, несмотря на очевидные успехи, перед страной стоит вызов куда более глубокий и фундаментальный — сохранение самой государственности, защита выстраданной несколькими поколениями независимости и суверенитета. В эпоху глобальной нестабильности, когда мир катится к новой перестройке — не по законам права, а по правилам силы, когда в эпоху «трампизма» и «путинизми», великие державы всё чаще нарушают чужие границы, продвигают свои интересы и разрушают суверенные государства — это очень сложная задача.
Здесь, во-первых, серьезной угрозой выступает внутренняя опасность. Мы рискуем проиграть не внешнему врагу, а сами себе — своей разобщённостью, недоверием к институтам власти, социальной усталостью. В таких условиях особенно важно сохранить политическую консолидацию, национальное единство и внутреннюю устойчивость.
Во-вторых, существует внешняя угроза. Она варьируется от региональных рисков до глобальных вызовов. На глобальной арене — хаос, национальный эгоизм и жёсткий реализм. Эпоха здравого смысла уступает место эпохе агрессии, шантажа и борьбы всех против всех. «Трампизм» и «путинизм» слабых не жалеют, а судьбы малых государств решаются за кулисами больших столов через тайные «сделки».
Поэтому сегодня, как никогда, нужна ясная и твердая стратегическая линия сохранения государства, мудрое руководство, историческая зрелость сплоченной нации и вера в собственные силы. Иначе в вихре глобальных перемен нас просто может не стать — как субъекта, как государства, как нации.
Профессор, доктор исторических наук
Төлөбек Абдырахманов