Что стоит за очередной перезагрузкой Конституции
Для действующего президента Казахстана конституционная реформа — это больше, чем привычный для постсоветской республики юридический манёвр. Переписывание Основного закона скорее выглядит как попытка выйти из тени прежней политической системы и зафиксировать собственное видение государственного управления, не утрачивая при этом контроля над ключевыми процессами. Новая Конституция должна стать рамкой этой трансформации — по крайней мере, именно так её представляют обществу.
С момента обретения независимости Казахстан менял конституционные рамки чаще, чем это принято в устойчивых политических системах. Первый Основной закон был принят в 1993 году – как компромиссный документ переходного периода, отражавший надежды на парламентскую республику и баланс ветвей власти. Уже тогда Конституция подавалась как шаг к демократии и суверенитету, но на практике оказалась слишком неудобной для формирующейся президентской вертикали.
Стабильность как аргумент и цель
В 1995 году после роспуска парламента страна получила через референдум новую Конституцию. Формально изменения объяснялись необходимостью политической стабильности и экономических реформ. Фактически же была заложена модель сверхпрезидентской республики, в которой ключевые рычаги власти концентрировались в одних руках. Этот документ стал фундаментом всей последующей политической архитектуры Казахстана.
Дальнейшие поправки – в 1998, 2007, 2011 и 2017 годах – каждый раз сопровождались благозвучными формулами: «развитие демократии», «усиление роли парламента», «модернизация государственного управления». Однако реальный эффект почти всегда сводился к тонкой настройке системы под текущие задачи власти: где-то расширялись президентские полномочия, где-то легализовывались уже сложившиеся практики, а где-то создавались исключения под конкретные политические фигуры и ситуации.
Особенно показательной стала реформа 2007 года, когда одновременно усиливалась партийная система и вводились нормы, закреплявшие особый статус первого президента. Снаружи это выглядело как институциональное развитие, внутри – как юридическое оформление персонализированной власти. Конституция в этот период окончательно превратилась не в ограничитель власти, а в инструмент её адаптации.
Поправки второй половины 2010-х годов уже отражали иную проблему – необходимость управляемого транзита. Формальное перераспределение полномочий от президента к парламенту и правительству не меняло сути системы, но создавало иллюзию движения в сторону коллегиальности. Конституция вновь использовалась как политический буфер – способ выиграть время и снизить риски.
Именно этот исторический контекст делает нынешнюю «перезагрузку» особенно чувствительной. Казахстанцы привыкли к тому, что Конституцию меняли не в ответ на общественный запрос, а под нужды власти. Вопрос сегодня в том, станет ли нынешняя реформа исключением из этого правила – или продолжением давно отработанной логики, лишь в более аккуратной и осторожной форме.
Новая Конституция и реальная власть
Что изменилось в новом проекте Основного закона, который состоит из Преамбулы, 11 разделов и 95 статей? Вот наиболее важные, наиболее интересные новшества, отмеченные в казахстанских СМИ.
Сейчас президент назначает председателей Конституционного суда, Нацбанка, Высшего судебного совета, КНБ и Генпрокурора с согласия сената. Требование о согласии однопалатного Курултая теперь не предусмотрено при назначении и освобождении от должностей выше перечисленных лиц, а также председателей Верховного суда, ЦИК, ВАП, начальника СГО и уполномоченного по правам человека главой государства (положения относительно последних постов ранее содержались в законах).
Новый парламент будет однопалатным (упраздняется Сенат как отдельный институт территориального представительства регионов), называться Курултаем и состоять из 145 депутатов (избираются сроком на 5 лет только по партийным спискам). По представлению президента они станут избирать и освобождать от должности судей Верховного суда. Депутаты большинством голосов дают согласие главе государства на назначение вице-президента, премьер-министра, судей Конституционного суда, членов ЦИК и ВАП. При повторном отказе президент распускает Курултай (по действующим правилам парламент распускается в случае повторного отказа дать согласие на назначение премьер-министра). В отсутствие Курултая (в случае его роспуска) президент вправе издавать любые указы и законы, которые будут обязательны для исполнения.
Вводится должность вице-президента. Что входит в обязанности «второго человека» в государстве? Он представляет интересы страны на международной арене, взаимодействует от имени президента с Курултаем, правительством и другими органами, выполняет иные поручения главы государства. При отставке, недееспособности или смерти президента его полномочия переходят к вице-президенту, если это невозможно – к председателю Курултая, а если и это невозможно – к премьер-министру (при этом лицо, принявшее на себя президентские полномочия, не вправе инициировать изменения в Конституцию и распускать Курултай). Вице-президент не вправе состоять в политической партии.
Международные договоры теряют приоритет над законами Казахстана, также исключена норма об отказе от первого применения вооружённой силы.
Расширен перечень оснований для ограничения права на мирные собрания. Как отмечают местные СМИ, сейчас это допускается в интересах государственной (в новой редакции – национальной) безопасности, общественного порядка, охраны здоровья, защиты прав и свобод других лиц. Согласно предлагаемым поправкам, ограничения также могут применяться в целях защиты основ конституционного строя и нравственности общества.
На смену Ассамблее народа Казахстана и Национальному курултаю приходит Казахстан Халық Кеңесі – Народный совет, высший консультативный орган: он получает право законодательной инициативы, включая предложение о назначении всенародного референдума, в том числе по вопросу изменения Конституции.
Возможен ли новый срок для Токаева?
Один из самых обсуждаемых вопросов вокруг конституционной реформы — может ли действующий президент Касым‑Жомарт Токаев воспользоваться изменениями Основного закона, чтобы остаться у власти после 2029 года? На сегодняшний день юридические и политические факты говорят о том, что это маловероятно – и даже прямо исключено в текущей редакции Конституции.
В 2022 году парламент Казахстана утвердил поправку, согласно которой президент избирается только один раз на семилетний срок и не может быть переизбран после его завершения. Эта норма была включена в Конституцию как неизменяемая и не подлежащая отмене даже через будущие реформы или референдумы, что теоретически закрывает лазейки для «обнуления» сроков и продолжения президентства за счёт изменения Основного закона.
Сам Токаев уже напрямую отвергал возможность использовать конституционную реформу для собственного политического выигрыша в плане продления срока. В одном из своих интервью он называл подобные слухи «дезинформацией» и подчёркивал, что положение о единственном семилетнем сроке – «неизменное» и равнозначно фундаментальным принципам независимости или территориальной целостности страны.
По действующему законодательству его нынешний срок, начавшийся после переизбрания в ноябре 2022 года, должен завершиться в 2029 году; участие в новых выборах после этого момента не предусмотрено. Тем не менее в экспертных кругах распространено мнение о том, что внедрение института вице‑президента, возможные дополнительные поправки и общая стратегия реформ могут создать юридические и политические условия для обхода действующих ограничений в будущем. В то же время большинство политических наблюдателей считает, что официальная линия власти и закреплённые поправки делают прямое «обнуление» крайне маловероятным: любые попытки нарушить этот принцип чреваты политическим риском и потерей доверия населения, которое уже негативно настроено к спекуляциям о продлении власти.
Как может быть организован транзит власти
В любом случае, даже если действующая Конституция исключает возможность прямого продления президентского срока, вопрос плавного и управляемого транзита власти остаётся ключевым для Токаева и казахстанской элиты. Для минимизации рисков социальной нестабильности может быть применена пошаговая институционализация передачи полномочий, пишут эксперты. По их мнению, такой сценарий включал бы:
- создание влиятельной должности вице-президента или другого института, способного взять на себя часть функций главы государства;
- расширение полномочий правительства и парламента, чтобы ключевые решения принимались коллективно, а ответственность за кризисные решения делилась;
- усиление роли партии власти и механизмов кадрового ротационного контроля, что позволит «размазывать» влияние президента на различные ветви системы.
Другой путь – создание «политического наследия» через союзников и доверенные кадры. Возможно постепенное продвижение лояльных фигур на ключевые позиции с закреплением стратегического контроля над решениями даже после ухода Токаева с поста президента. Однако, опыт предыдущего перехода власти показывает, что даже Нурсултан Назарбаев, обладая огромным политическим ресурсом и особым статусом первого президента, не смог полностью сохранить своё влияние после формального ухода с поста. Это подчёркивает, что личная популярность и контроль над кадрами — не гарантия долгосрочного присутствия в политике, и Токаеву придётся действовать осторожно, сочетая институциональные механизмы и стратегические кадровые решения.
В любом случае бесспорно одно: для Казахстана важно сохранить баланс между обновлением элит и стабильностью системы. Любые резкие изменения могут вызвать протестные настроения или дестабилизировать управляемую вертикаль власти. Для общества это служит напоминанием, что личная воля главы государства всё ещё определяет темпы и содержание реформ. Перезагрузка Конституции — прежде всего попытка синтезировать прежние практики с новыми вызовами: сохранить легитимность, подготовить управляемый транзит и минимизировать риски. В этом смысле новая Конституция — не конец истории, а очередной этап политической эволюции Казахстана.
Курманбек МАМБЕТОВ, «Кыргыз Туусу»